f  g   p  tw

+7 48131 3-06-29
  Khmelita@mail.ru
215153, Смоленская область, Вяземский район, село Хмелита

График работы   Карта проезда

Оценка услуг 

 

Сочинение и литературное эссе

Лауреаты Литературного конкурса на соискание Премии А.С. Грибоедова

«И дым Отечества нам сладок и приятен»

 

Номинация «Поэзия»

1 место – Евдакова Александра МБОУ СОШ №10 г. Вязьма
2 место – Бурдакова Александра МБОУ Усвятская ОШ Дорогобужский р-н
2 место – Самоцветов Никита МБОУ СОШ №10 г. Вязьма
3 место – Пиотровская Екатерина ГБОУ школа №1297 г. Москва
3 место – Никитина Елизавета ГБОУ Лицей №1574 Тверской р-н ЦАО г. Москва

 

Номинация «Проза»

1 место – Матющенко Дарья МБОУ СОШ №6 г. Вязьма
2 место – Чичинадзе Георгий ГБОУ школа №1297 г. Москва
2 место – Шевченко Илья ГБОУ школа №1297 г. Москва
3 место – Любко Ксения МБОУ СОШ №2 г. Вязьма
3 место – Ивашков Василий ГБОУ Лицей №1574 Тверской р-н ЦАО г. Москва
3 место – Фирсова Юлия – МБОУ Голынковская СШ Руднянский р-н

 

Номинация «Публицистика»

2 место – Петрова Валентина МБОУ Носковская СОШ Монастырщинский р-н
2 место – Карпова Дарья МБОУ Шимановская СОШ
2 место – Мирзоян Ани СОГБПОУ Вяземский медицинский колледж
3 место – Захаренкова Светлана МКОУ Тесовская ОШ Новодугинский р-н
3 место – Сотников Алексей МБОУ Пржевальская СШ Демидовский р-н
3 место – Стиканова Валерия МБОУ СОШ №4 г.Вязьма
3 место – Сергеева Анастасия – МБОУ Печерская СШ Смоленский р-н

 

Поощрительный приз

Копорова Ульяна – МБОУ СШ №1 Сычевский р-н (Поэзия) – за работу в жанре поэтического эссе.
Германов Мурад – МБОУ Алексинская СОШ (Публицистика) –за изучение и представление историко-культурного наследия знаменитой Смоленской усадьбы Алексино
Якушева Наталья – МБОУ Катынская СШ Смоленский р-н - за изучение творческого наследия Смоленского писателя В.А. Вонлярского
Аверкин Кирилл – ГБОУ ДО «Станция юных техников» г. Вязьма - за лучшее рассуждение о вечных и простых человеческих ценностях.
 

 

Д.В. Матющенко
город Вязьма
МБОУ СШ №6

А я смог бы?

Если всматриваться вдаль, можно увидеть, как ветер задевает макушки деревьев. Срывает с веток красно-желтые лепестки, забирается в волосы, острыми, холодными лезвиями пронзает насквозь. Приходится щурить глаза и утирать выступившие слезы. А после наблюдать отличный осенний пейзаж, который так и хочется запечатлеть в памяти: высокие деревья, стоящие в овраге, а между ними церквушка из красного камня.
А больше семидесяти лет назад именно из её окон немецкий снайпер обстреливал советских солдат. Падали бомбы, слышались крики, землю орошала кровь. В кожаную куртку кутаешься не только от холода, но и от странного ощущения смерти. Все эти памятники, братские могилы… Вяземский котел, унесший миллионы жизней. Это сейчас здесь спокойно...
Чтобы окончательно не замерзнуть, нужно вернуться в машину. Но хочется еще чуть-чуть постоять, вдохнуть воздух и лучше прочувствовать это место, о котором так не любит вспоминать дед. У него каждый раз наворачиваются слезы, когда кто-то касается того страшного периода в октябре 1941 года. И деда можно понять. Он ведь не был  солдатом, он был простым мальчишкой, мечтавшим стать корреспондентом.
...— Куда?! — слышится голос командира. Он быстрым движением руки сгребает за шиворот невысокого парнишку и пристально смотрит ему в лицо. Взгляд у него — храбрый, самоуверенный, наглый. — Приказа лезть на рожон не было!
— Но, товарищ… — начинает мальчишка и осекается. Он не знает ни имени, ни звания этого человека. — Я просто хотел посмотреть.
— Кто такой и откуда? — строго спрашивает мужчина, придирчиво осматривая «гостя». У парня в руке зажаты красная тонкая книжка и грифельный карандаш. — И что на фронте забыл, малец?
— Я с Вязьмы, детдомовский. Хочу записывать все, что происходит, быть в гуще всех событий. Если повезет, раздобуду фотоаппарат и тогда стану настоящим корреспондентом! — тараторит парнишка с горящими глазами. Он давно мечтал вырваться из детского дома. Его манила эта пугающая неизвестность. — Товарищ… командир, позвольте остаться, пожалуйста. Я под ногами путаться не буду. Если что, и помочь могу!
Командир на мгновение задумывается: с одной стороны, парнишке не дашь больше шестнадцати, а то и пятнадцати, оружие ему не положено, да и мешаться будет. Но, с другой стороны, он может разбирать мелкие бумаги, которые обычно только раздражают и отвлекают от важных дел. Мужчина прикинул все «за» и «против» и все же решил оставить этого мальчугана.
— Ладно, оставайся, но только чтобы на глаза мне попадался, когда зову! И оружие брать только в самом крайнем случае. Понял?
— Так точно! — выкрикивает обрадованный парнишка и спешит скрыться с глаз. Командир по-доброму хмыкает и смотрит ему в спину: из него выйдет толк, если голову на плечах будет держать. Мужчина смотрит на осеннее небо и отмечает, что сегодня оно удивительно красиво.
...Парень не может скрыть своей радости, щедро выплёскивает её на незнакомых ему солдат. Он шутит, бегает по расположившейся недалеко от Вязьмы военной части, иногда что-то быстро чиркает своим карандашом по желтоватой бумаге в записной книжке, а после прячет ее за пазуху, ближе к сердцу. Ему даже не совсем верится, что он на войне. Все слишком спокойно.
Но это спокойствие рвется, как натянутая струна. В реальность возвращают крики, вой, выстрелы. Все вскакивают со своих мест, вместе с ними и мальчишка. Он оглядывается, пытается понять, что происходит, но  видит только суету, бегающих  солдат, явно не ожидавших внезапно начавшихся боевых действий. Чувство паники медленно начинает расплываться по телу.
  • Хватайте все, что есть, и вперед! Ни шагу назад! — крик командира разносится над головами. В ответ ему вторят тысячи голосов.
    Все происходит слишком быстро, и тело действует больше инстинктивно, а разум совершенно не хочет понимать происходящее. Все звуки: выстрелы, топот ног, крики — сливаются в один громкий гул, длинный и протяжный. Страх сковывает тело, не дает вздохнуть. И мальчишке хочется оказаться где-нибудь далеко, не здесь, не среди солдат. Не на войне, куда сунулся по своей же глупости.
Лица солдат не разглядеть в этом разверзшемся на земле аду. Но этого и не нужно, чтобы понять простую истину: они тоже боятся. Боятся отступать, ведь есть приказ: ни шагу назад, потому что позади — Москва. И боятся дышащей в затылок Смерти.
У парня ноги путаются в сапогах не по размеру. При падении в холодную, грязную землю из горла вырывается жалобный стон, уши закладывает, а сознание медленно расплывается, как и картинка перед глазами. «Не хочу умирать, — проносится в его голове последняя мысль. — Не хочу…»
...Яркий свет после черной темноты режет глаза. Разжимать веки приходится усилием воли. Юноша пытается привстать и оглядеть помещение, но тяжесть в теле не позволяет этого сделать. Он слышит голоса, незнакомые, будто через вату.
— Где… Где я? — вопрос срывается с пересохших губ с хрипом.
— В госпитале, сынок, — отвечает ему ласковый женский голос.
— Там… Ребята… — он пытается встать, но мягкая рука возвращает его на больничную койку.
— Уложили их всех. Ты один выжил… — фраза звучит надломленно.
Юноша переворачивает голову и устремляет взгляд в белый, покрытый трещинами потолок. Сознание медленно проясняется, но мысли в голове лихорадочны, обрывочны. Он живой. Смерть отступила, убрала от него свои длинные руки.
...Дед всегда говорил, что прошел войну с красной книжкой, грифельным карандашом и трофейным фотоаппаратом в руках. Страх забывал, когда приходилось ложиться под танки, нестись под очередью пулемета ради одной газетной строки. Но держать винтовку в своих руках пришлось лишь один раз, той страшной осенью под Вязьмой.
И сейчас, когда я стою на этой пропитанной кровью земле, меня мучает  вопрос: «А я смог бы так же влезть в самое пекло ради пары строк?».

 
 Георгий Чичинадзе
 Город Москва, Мещанский район ЦАО
ГБОУ школа №1297
 
ПИСЬМО
Москва, 2016 год
  Глава 1
 Рассказ посвящаю своей девушке Жене 
Первого октября тысяча девятьсот сорок первого года в Ростокинский районный военкомат города Москвы пришел записываться в ополчение выпускник школы Григорий Чибисов. В регулярную армию Григория не брали, у него был так называемый белый билет из-за проблем со зрением. В ополчение его приняли, приписали к 13 дивизии народного ополчения. Парню сразу выдали винтовку и комплект старенькой, немного выцветшей военной формы из подвалов комиссариата. Комиссар приказал Григорию ждать во дворе машину, в которой он вместе с другими новобранцами отправится на фронт. Через полчаса Чибисов ехал в кузове полуторки по направлению к Вязьме.  Он был записан в знаменитую 13-ю Ростокинскую дивизию народного ополчения. Основная часть дивизии прибыла в Вязьму на пару дней раньше в электричке.
Нужно сказать, что ситуация под Вязьмой в тот момент была критической для советских войск. Шесть армий Резервного и Западного фронтов попали в окружение, однако большую часть кадровых частей наша армия потеряла в первые недели боев в приграничных районах, регулярных войск в резерве больше не осталось. А Вязьму – главный пункт обороны столицы – на пути немецкой группы армии «Центр» нужно было удержать, чтобы стабилизировать фронт и не дать противнику вплотную приблизиться к Москве, поэтому туда спешно перебрасывались дивизии народного ополчения из Москвы.
 Машина продвигалась очень медленно. Дорога была запружена беженцами  с подводами, уходившими в Москву.  Среди толпы виднелись запыленные красноармейские гимнастерки. Солдаты, ослабевшие от ран, едва двигались, происходило как раз то, что историки называют: «драп-марш 1941 года». Почти на каждом красноармейце белели бинты. Они едва ли были способны вновь вернуться в бой.  Только поздно вечером добрались до места москвичи. Полуторка остановилась в Вязьме, у здания школы, где расположился штаб. Дежурный проводил Григория к командиру дивизии, полковнику Павлу Морозову, который вручил ему красноармейский медальон, поздравил с прибытием и велел немедленно идти туда, где заняла позиции дивизия Григория. К полуночи Чибисов добрался до позиций северо-западнее Вязьмы в районе населенного пункта Холм-Жирковский. В офицерской землянке, на участке обороны первой ополченческой роты, спал командир роты капитан Зинченко. Григорий разбудил его стуком. Зинченко назначил вновь прибывшего в третий взвод, после чего предложил Чибисову остаться переночевать в землянке  на свободной второй койке. Наш герой предложение принял.
Глава 2
 На следующий день немцы замкнули кольцо окружения вокруг Вязьмы, начался печально знаменитый «Вяземский котел».  На утро начались и не прекращались до самого вечера бомбардировки позиций советских войск. Часов в двенадцать дня немцы пошли в атаку как раз на участке первой роты.  Григорий со своим взводом оборонялся героически в течение двух часов, пока из штаба по телефону не передали приказ подниматься в контратаку. С криками «ура» взвод побежал вперед, беспощадно застрочил пулемет с немецких позиций, взвод, потеряв десять человек, залег на открытой местности. Без сознания, раненный в плечо, лежал и Григорий.   
 Очнулся он в госпитале, лежа на койке, плечо жгла нестерпимая боль. Открыв глаза, он осмотрелся. В палате вместе с ним лежали двое незнакомых раненых красноармейцев и ополченец из его взвода.  Вскоре пришла молодая санитарка и подошла к Григорию, вблизи он смог разглядеть ее красоту. «Санитарный инструктор, старший сержант Евгения Исаева» – представилась девушка, она была немного моложе Гриши на вид. Боец был очарован ее красотой: прекрасные голубые глаза смотрели на него с нежностью, ангельски красивое лицо девушки было обрамлено короткими белокурыми волосами, выбившимися из-под пилотки. Провел Григорий в госпитале пару недель. За это время он в первый раз в жизни по-настоящему влюбился. Красавица Евгения каждый день его навещала, меняла повязки на ране, а он выздоравливал все быстрее не от лекарств доктора и перевязок, а от ее всегдашней милой и доброжелательной улыбки. Он часто и подолгу гулял с Женей в саду, окружавшем госпиталь. Полностью отдался Чибисов своему чувству, и трудно было устоять перед высокой стройной красавицей, такой искренней, доброй и нежной. Обо всем забыл боец: и о ежедневных бомбежках, и об упорно ходивших слухах о скором взятии немцами Вязьмы, и, соответственно, полном разгроме шести советских армий.  
Тысячи советских солдат уже попали в плен к фашистам, последние сразу расстреливали офицеров, комиссаров и коммунистов. Те, кто избежал немедленной гибели, прошли все ужасы немецких концлагерей, а затем, после возвращения, фильтрационные лагеря на Родине и допросы в НКВД. Так правительство «отблагодарило» героев, истощивших гитлеровцев и выигравших самое главное – время для обустройства обороны столицы, эвакуации предприятий и мирных жителей из Москвы, время,  столь необходимое генералу Жукову для обороны Москвы.
Глава 3
  Как иногда удивительно складывается судьба у людей. Самый трагический момент Великой Отечественной войны явился едва ли не самым светлым моментом в жизни Григория. Из района Вязьмы в Москву стали отправлять студентов и школьников, которые в большом количестве находились в ополчении и при дивизионном госпитале, среди санитаров. Евгению одной из первых отправили сопровождать машину с ранеными. Выехали ночью, чтобы не попасть под бомбежки. Перед отъездом она едва успела проститься с Григорием. Вернулась в Москву, и жизнь ее как-то сразу опустела. В Москве Евгения осталась совсем одна: ее мама вместе с младшим братом Ваней эвакуировалась за Урал. Женя решила вернуться в школу и закончить учебу.  Этого сделать не получилось: в здании школы, где она раньше училась, теперь расположился оперативный штаб местной противовоздушной обороны. В такой ситуации, когда девушку совсем придавил груз одиночества, она вспомнила о Григории, который обещал писать ей письма, и стала ждать. Первое письмо пришло через три дня. В своем письме Григорий описывал бедственное положение под Вязьмой: переполненный ранеными госпиталь, нехватка продовольствия и патронов, громадные потери. Все, казалось, полыхало ужасом и страхом, но заканчивалось оно проникнутыми любовью и нежностью стихами, посвященными ей.   
Один раз тебя увидел
И сгорел от чувств сердечных,
Которые навсегда ты разбудила.
Ради ласкового взгляда твоего,
Только ради него теперь я цепляюсь за жизнь.
Молюсь тебе перед атакой: прошу:
«От смерти сохрани меня, ангел мой»!  
С тобой я и в небеса готов
 Взлететь, подняться и парить!

Шевченко Илья Андреевич
Город Москва, Мещанский район ЦАО
ГБОУ школа № 1297
 
Вяземский котел, взгляд современников.
 
Меня убили вчера…
Я даже не понял, как это случилось.
Сначала был ужас. Я за свои 20 лет никогда так не боялся. А потом как - будто кто – то бросил мне камень в грудь и…страх ушел. И я смотрю уже на танки сверху…
Ага, вот он, бежит рядом с танком. Мой ровесник, наверное. Светловолосый, голубоглазый, а морда – серая то ли от пыли, то ли от страха. В глазах застыл ужас. Это он в меня выстрелил. И не камень мне пробил грудь, а пуля. Пуля – она хоть и дурра, но точно мне в сердце попала. А белобрысый фриц испугался – ещё бы, человека убить, это тебе не по уткам да гусям палить.
Страшно…
Место, где меня убили, смешно называется – Коробец. Дыра дырой, деревня. Сам – то я из Ленинграда, учился на архитектора. Как раз собирался в июне после сессии на практику в Пушкин, когда всё началось. Война… Ад наяву…
Я высунулся из окопа, чтобы посмотреть сколько танков на нас идёт. Мне ротный орал: « Засунься обратно, дурак!» Так кричал громко, голос себе сорвал. А я не послушался, от ужаса, видимо, инстинкт самосохранения притупился. Или пропал совсем.
Я стоял и считал танки: два…пять…восемь…десять…пятнадцать… А нас всего семеро осталось. Семь человек на пятнадцать танков! А с танком бороться нечем. У нас ружья дореволюционные, штыки да бутылки с горючей смесью. Чтобы бутылка загорелась, надо её сначала поджечь спичками в палец толщиной. А они загорались через раз. Так и швыряли их на «авось»: повезёт -загорится, не повезёт – спасайся, как можешь.
Несколько дней назад на нас тоже шли танки, но, на счастье, они встали – не сумели перебраться через разделявшую нас реку с крутыми берегами.
Прямо как в сказке «Гуси – лебеди»: «Речка, матушка, молочные воды, кисельные берега, спаси нас…». Речка и спасла. Хотя мы вслух её не просили…
Никто точно не знает, что здесь, под Вязьмой, происходит. Немец рвётся к Москве. По нашей выжженной земле грохочут танки группы «Центр».
Нам замполит сказал: «Стоять насмерть. Мы прикрываем Москву». А ротный объяснил, что у нас, под Вязьмой, замкнулся огромный «котёл». В него попали пять наших советских армий, очень много солдат попало в плен, и еще больше погибло. Он говорил, правда, шёпотом, что грядёт крупнейшее поражение Красной армии, настоящая военная трагедия, воинский позор. А потом молчал. Ничего не объяснял, на вопросы не отвечал, только повторял, как заклинание: «Руководство страны всё просчитало, всё идёт по заранее отработанному стратегическому плану…»
А люди всё гибнут и гибнут. Боевая техника, артиллерия, танки откатываются на восток сплошным потоком, который прерывается только бомбёжками противника. Роты, части, соединения перемещались, не чувствуется никакого управления. Что же это за стратегия такая?
Ротный – дядька бывалый, умный, первую империалистическую прошел. Он речи политрука не слушает. «Окружили нас, - говорит, - просчитались наши  генералы; все тут ляжем…»
Я прекрасно понимал, что мы – «пушечное мясо», «расходный материал». Нас бросили прикрывать Москву, у нас нет шансов выжить, мы лишь часть гамбита нашей армии, необходимая жертва во имя воинской победы.
Адское время…
Пока немцы будут нас методично добивать в «котле», генералам удастся выиграть время, подтянуть советские войска из Сибири и построить оборону вокруг Москвы. Но мы не узнаем сладость этой победы, мы не доживем, нас раздавят «Тигры», расстреляют «Мессеры», добьют штыками или, что ещё хуже, захватят в плен.
В Коробце – массовое захоронение нашей восьмой дивизии. Могилу копали ночью, чтобы немцы ничего не заподозрили. У них приказ – наших бойцов не хоронить, тела сжигать, а пепел отправлять в Германию для удобрения поганой фашистской земли. Хоронили ребят медсёстры («сестрички») и жители села» дети – школьники и старики. Все октябрьские ночи они собирали тела наших убитых по полям, оврагам, лесам, рытвинам, обочинам, грузили в деревянные корыта, свозили их к братским могилам и хоронили. Нас не подпускали. «Спите, - говорили, - солдатики, отдыхайте, завтра в бой. Много здесь наших ребят лежит, около полутора тысяч.
Живёт в селе глухая бабка Агафья, горбатая, хромая, еле ходит. Все ночи напролет бродит она у могил и каждого убитого солдата тихо крестит, чтобы с миром ребята покоились, по-человечески похоронены были. Если меня найдут и смогут ночью перевезти в деревянном корыте к могиле, то осенит меня бабка Агафья крестным знаменем, и буду я вечно лежать рядом с моими друзьями и товарищами в селе со смешным названием Коробец…
Думаю я, что всё же мне повезло, что меня убили, что недолго был я в «котле» и что не попал в плен.
Нам не хватало воды и еды. Воду часто пили из луж, если не могли подойти к водоёму или к колодцу. Бывало, мы сутками лежали в полях, в холодной жиже, не могли поднять головы под пулями. Питались тем, что было рядом: корнями, капустными листьями, неубранными колосьями, гнилой картошкой. Так и лежали, замёрзшие, голодные в полуобмороке от голода и усталости, кашляя кровью и выплёвывая лёгкие.
Медикаменты быстро закончились, раненых вывезти из «котла» не было никакой возможности. Несчастные гнили заживо и умирали в страшных мучениях. Многие умоляли, чтобы их застрелили и  избавили от страданий…
Адское время…
Ради чего я погиб?
За что меня убили?
Я с удовольствием учился, всегда мечтал работать в мобильном городе, строить красивые и нужные людям дома. Я любил встречать рассвет у окна, восхищаясь Исаакиевским собором…
«Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине…»
Любимый мой город…
Что станет с моей мамой, когда она узнает, что меня больше нет? Я у неё один, её надежда, опора и смысл жизни…БЫЛ…
И Машеньку, мою однокурсницу, я никогда тоже больше никогда не увижу. И никогда не скажу ей, как она мне дорога. И никогда не поцелую её…
«Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.»
Трагедия войны, адской бойни в том, что таких, как я – миллионы. Миллион лежит только здесь, под Вязьмой. И у каждого погибшего – своя личная трагедия, смерть одного человека всегда коверкает жизни многим людям вокруг: родным, близким, друзьям убитого.
Но наши смерти не напрасны.
Мы сражались за Родину.
Мы погибали за Родину.
И мы ни на секунду не пожалели об этом и ни на секунду не задумались о том, стоила ли наша любовь к Родине такой жертвы.
На чувстве патриотизма основана жизнь всякого общества. Любовь к Родине многогранна. Именно она определяет человека, как полноценную личность, гражданина. Патриотизм слагается из любви к родителям, детям, друзьям, соседям, к речке, лесу, полю, к своему городу, своей улице, своему двору, одним словом, к Отчизне.
Смерть подарила мне необычайную ясность мыслей, они на редкость чёткие, их течение подобно хору наиточнейших швейцарских часов.
Dulcisfumuspartiae…
Не зря в прошлом году мы учили латынь!
Этот древнеримский афоризм прекрасно переложил на русский язык великий Грибоедов, истинный гражданин и патриот нашей непобедимой страны:
«…Опять увидеть их мне суждено судьбой!
     Жить с ними надоест, и в ком не сыщешь пятен?
     Когда ж постранствуешь, воротишься домой,
     И дым Отечества нам сладок и приятен.»
Если бы у меня была ещё одна жизнь, я бы тоже, не задумываясь, отдал бы её за Родину, за бесподобный, сладкий и приятный дым моего Отечества.

Любко Ксения
МБОУ СОШ №2 
Письмо длиною в жизнь.
 
- Танька, куда ты идёшь?  Это же  болото! Утонем! - Макс пытался остановить подругу.
- Давай попробуем. Тут точно что-то есть, - с энтузиазмом ответила Танька и поползла по грязи.
Только второй раз за лето Макс решился взять Таньку с собой, думая, что та побрезгует искать останки солдат Великой Отечественной войны в этой болотной жиже. Но ошибся. Она старалась больше всех. Даже Володя, опытный поисковик, которому всегда везло в раскопках, на этот раз думал, что поиски под Сычёвкой бесполезны. На второй день, ранним утром, Танька закричала:
- Я нашла, ребята, нашла!
От счастья она размахивала руками. Ребята кинулись к ней.
- Странная у тебя реакция, - проворчал Макс, окинув её быстрым взглядом. Он заметил слезы, блеснувшие у неё в глазах, и тихо прошептал ей:
- Эй, героиня, ты чего плачешь - то?
- Я нашла солдатский планшет! Нашла! Представляешь?  - улыбаясь и вытирая слезы счастья, ответила Танька. Она передала планшет Максу, тот трепетно взял его, стряхнув грязь. В этот момент подбежали ребята, всем хотелось посмотреть на находку Таньки. Не удержались, сразу полезли изучать содержимое:
- Ничего себе, повезло! - все склонились над бумагами, сохранившимися практически в нетронутом виде. Внутри планшета оказались не только документы, рассказывающие о его хозяине, Фролове Дмитрии Петровиче, 1922 года рождения. Нашлось и письмо к девушке - уже подписанный солдатский треугольник с обратным адресом.
- Макс, а давай прочитаем? - предложил командир отряда.- Интересно ведь!
Макс посмотрел на Таню и понял, что все делает правильно. Тогда он начал читать письмо бережно и медленно:
«Девочка моя, Танюша, не плачь и не грусти, скоро вернусь!
От нас зависит судьба столицы, ведь противник, завершив окружение, стал перенацеливать свои части для удара по Москве, а части Западного и Резервного фронтов продолжали исполнять приказ об отступлении, полученный ранее.  Сегодня (утром 7 октября) мы подошли к мосту через реку Вязьма в 10 км западнее самого города. И тут я увидел, что прямо по шоссе и по обочине со стороны Вязьмы, развернувшись в боевую линию, шли немецкие танки. Шли, не торопясь, как бы «по-хозяйски» оглядываясь. Было их около 20 машин. В первый момент меня тогда это удивило, что они появились не со стороны фронта, а из нашего тыла. Танки и пехота противника не просто двигались, они стреляли. Расстреливали людей буквально в упор. Все те, кто бежал с дороги, остановились на опушке леса, ложились, окапывались, действовали, кто как мог. Боже, как я ненавижу фашистов. Буду бить их беспощадно, до Победы! Ради родных и близких, ради земли русской, ради будущего, ради тебя! Люблю. Вяземский котёл. 7 октября 1941 год. Дима»
Наступила гробовая тишина. Ребята молчали и осмысливали найденное письмо. Эту тишину нарушила фотокарточка, выпавшая из планшета, на которой была изображена совсем юная девушка с вьющимися русыми волосами и большими миндалевидными глазами. А на обратной стороне короткая надпись: «С любовью. Твоя сероглазая».
… К вечеру подняли останки бойца, захоронили, отметили на карте место могилы и, уставшие, вернулись домой. Танька сидела за столом на кухне, жевала бутерброд и, бросив взгляд на фотографию,  проговорила:
- Макс, мы должны её найти!
- Ничего мы не должны! Мы «бойца подняли»? Подняли, а дальше пускай официальные поисковики разбираются! – ответил Максим.
- Макс, да ты не понимаешь!
Танька приподнялась со стула и начала нервно расхаживать по кухне:
- Та девушка его ждала! Он был совсем молодой. Что такое двадцать лет? Он верил в Победу, верил в жизнь, верил в любовь. Вот только война разлучила их…
Наступила тишина, и Танька добавила:
- Тем более, у неё имя такое же, как у меня.
Девушка подошла к Максу сзади, нежно обняла его и тихо прошептала:
- Верил в любовь, слышишь?
Макс, до сих пор уверенный, что Таня принимает его исключительно за боевого товарища, растерялся от неожиданных и тёплых объятий. Боясь пошевелиться, прошептал, чуть дрожа:
- Хорошо.
Парень окончательно смутился от происходящего. Он повернулся к Тане. Столкнувшись взглядом с  девушкой, поцеловал её, как мечтал уже полгода.
…Ребята выполнили обещание и нашли адрес, по которому когда-то проживала  возлюбленная автора письма. Дверь им открыла скромная седая женщина, но серые миндалевидные глаза и улыбка убедили Таньку, что перед ней та самая девушка с фотокарточки. Несколько минут они молчали, боясь произнести хоть слово. Пожилая женщина, дрожащими руками держала весточку с фронта, пытаясь «услышать» то, что хотел сказать ей любимый. Наконец она вытерла предательские слёзы и несколько раз перечитала письмо. Неожиданно произнесла: «Письмо длиною в жизнь». Женщина подошла к окну. Она вспоминала ужасные годы войны, годы кровопролития, голода, страха, каторжного труда и боли под Вязьмой, думая о том, как погиб Дмитрий. Её переполняли воспоминания о настоящей любви и нежности, верности и чести. Письмо длиною в жизнь вернуло ей любимого, стёрло сомнения и годы, дало возможность ощутить нежный взгляд любимого, вспомнить его улыбку и наполнить душу ЛЮБОВЬЮ. Письмо длиною в жизнь.


Ивашков Василий Михайлович
Город Москва, Тверской район ЦАО
ГБОУ ЛИЦЕЙ № 1574
 
 
В память о тех,  кто воевал...
 
Эти события произошли девятого мая две тысячи пятнадцатого года. Я живу в Москве, многие мои знакомые и друзья в этот день хотели участвовать в шествии «Бессмертного полка». С появлением этой акции праздник Девятое мая стал днем, когда люди становятся единым целым, наполненные патриотизмом и гордостью за своих родных и близких, участвовавших в трагических событиях времен Великой Отечественной войны, с мужеством выстоявших в этой борьбе и доказавших, что русский народ является одним из самых сильных и он не будет никогда ни перед кем сгибаться. Когда я со своими друзьями шел на Тверскую, чтобы влиться в поток единства и сплоченности духа, мимо, недалеко от Белорусского вокзала, пронеслась машина, у которой открылся люк на крыше и два человека с косынками на лицах стали размахивать флагом со свастикой. Конечно же, этот сумасбродный акт пропаганды фашизма резво подавили, но все же в душе это вызвало отвращение. Пока нас осматривали на наличие запрещенных вещей, на меня нахлынули воспоминания о разговоре с бабушкой, картина былых событий предстала предо мной. Бабушка сидит в кресле-качалке и вяжет, я же сижу подле нее на табуретке и играю в солдатиков, инсценируя боевые события. Внезапно я спросил: «Каким же был мой дедушка Петя?»
Бабушка начала вязать медленнее, и ее взор переместился на меня, затем он проследовал на сервант, где были видны медали за боевые заслуги деда. Бабушка молчала. Раньше я не понимал почему, но сейчас, я думаю, это из-за того, что было слишком много всего, о чем она хотела бы рассказать, но не знала, с чего начать. Через некоторое время она тихо сказала: «Вась, твой дедушка был героем. Никто не знает, что бы сейчас вообще с нами было, если бы тогда солдаты не задержали фашистов у Вязьмы, где твой  дедушка погиб в окружении. В довоенное время он работал в локомотивном депо. Помню, как он пришел вечером, стал проверять почтовый ящик и увидел повестку в армию. В ней было написано, что на следующий день, в 6 часов утра, намечена мобилизация военнообязанных на площади железнодорожного вокзала, нужно туда прийти с вещами. Петя начал собираться. Помню, когда мы пришли на вокзал, там была толпа провожающих, все рыдали, боясь мыслей о том, что их братья, мужья, отцы не вернутся больше никогда. Твой отец был еще совсем маленький, поэтому он остался дома с  бабушкой. Я обняла твоего деда и не смогла больше сдерживаться. Как сейчас помню, начала плакать навзрыд и просить его, чтобы он остался, чтобы не ходил, а вдруг это последний раз, когда мы видимся, я очень этого боялась. Он же крепко меня обнимал, гладил по голове и говорил, что все будет хорошо, но спокойнее не становилось. И вот гудок поезда возвещает об отправлении. Нужно расставаться, но я не могла дать ему уйти. Он попытался освободиться, но я прижималась к нему сильнее, тогда он начал отстранять меня с силой. Я отпрянула назад на несколько шагов, неожиданно оступилась и упала на колени. Твой дедушка хотел помочь мне встать, но строй призывников увлек его к вагонам. Не поднимаясь с колен, я долго еще провожала взглядом поезд, в котором из открытых вагонов виднелись красные огоньки от сигарет, похожие на светлячков. Вновь в родные места он уже вернулся как защитник Вязьмы в октябре тысяча девятьсот сорок первого года. Под Вязьмой была сосредоточена группировка наших войск численностью более миллиона человек. Сначала наши бойцы долго окапывались, ставили орудия, но немецкие танки оставались неуязвимы для наших пушек, а их мотоциклы были чересчур мобильны. Я знаю все, что там было, со слов бойца, которого твой дедушка попросил найти меня и передать письмо, потому что при прощании он многого не успел мне сказать. Когда солдат пришел, я начала расспрашивать что случилось, какова ситуация на фронте.
 Он сел и начал свое повествование:
- Седьмого октября танковым соединениям немцев удалось сомкнуть клещи у Вязьмы и наши войска оказались в окружении. Начиная с этого дня, шли кровопролитные бои, немцы поджимали со всех сторон, сначала они пустили танки, чтобы разделить наши силы на две отдельные группы, и затем часть танков начнет окружать, а другая пойдет дальше в сторону Москвы. За немецкими танками сразу шла пехота, которая оттесняла наши боевые силы друг от друга и не спеша отстреливала. Мы с вашим мужем сидели в одном окопе, на нас ехал танк, помню, как ваш Петр Михайлович схватил бутылку с горючей смесью и кинул в это железное исчадие ада. Танк загорелся, из него сразу же начали выбираться фашисты, которые тут же были уничтожены. Свист пуль и гул разрыва снарядов превращался в рев каких-то диких животных, которые так и норовили разорвать тебя в клочья. Мы были явно не в выигрышном положении, так как путей к отступлению почти не было. Даже ночью не было возможности восполнить силы, наших солдат становилось все меньше и меньше. К 10 октября генерал Ершаков, командующий войсками 20-й армии, в которой мы и служили с вашим мужем, пытался прорвать фронт окружения в районе деревни Панфилово, но безуспешно, тогда генерал изменил направление главного удара и пошел на прорыв в направлении Красный холм - Рожново, что окончилось фатально- полной ликвидацией всей двадцатой армии. Командованием было принято решение разделить силы на несколько групп, которые будут прорываться в разных направлениях, а далее соединяться вместе в тылу у немцев. Я был с Петей до последнего момента, мы вместе укрывались за советским танком, который служил нам щитом на тот момент. Минометный и шквальный пулеметный огонь врага не прекращался ни на минуту. При попытке предпринять рывок, наши солдаты, укрываясь за рвущимся в бой танком, обстреливали противника, ответом им был минометный в танк, у которого тотчас же разорвался боекомплект, башня взлетела в воздух и с грохотом рухнула, танк заполыхал. Люди, стоявшие рядом с ним, были отброшены взрывной волной и остались лежать, смертельно раненные осколками от снаряда. Тотчас опавшие желтые листья окрасились в темно-алый цвет. Мы не теряли надежды вырваться, поэтому продолжали атаки, минометный огонь добрался и до нас, снаряд пролетел недалеко от танка, за которым мы укрывались. Вашего мужа ранило в ногу, он тут же начал съезжать спиной по танку, пока не упал на землю, я быстро вынул платок и помог наложить жгут на рану. В этот момент к нам подбежал посыльный, который сказал, что недалеко отсюда другой группе наших войск все же удалось прорвать окружение, и командование приказывает нам передислоцироваться туда, пока фашисты опять не замкнули кольцо. Петр положил мне руку на плечо и пододвинул к себе, так как говорить ему было сложно, он попросил найти Вас и принести Вам это письмо, а сам останется прикрывать нас. Посыльный повел всех, кто был в состоянии двигаться, в пункт назначения через овражек. Когда я отбежал на безопасное расстояние и обернулся, я увидел, как Петр самоотверженно отбивался от фашистов, которые подходили все ближе. Получив ранение в шею, Петр упал на спину и почти потерял сознание. Истекая кровью, он все же нашел в себе силы достать гранаты, и, когда немцы обошли танк и уже хотели расстрелять его, раздался оглушающий взрыв, который,  навсегда врезался мне в память. Мы прорвались, и вот теперь я перед вами, простите за дурные вести.
 Твой дедушка, Вась, боролся за свободу, так что помни его всегда и знай, что он все это делал для нас, его родных и близких». После этих, внезапно охвативших меня воспоминаний, я проникся еще  большим уважением к людям, которые ковали Победу. Жаль, что не все сегодня, к сожалению, понимают, какими жертвами оплачена наша Победа в Великой Отечественной войне.
 

Ю.В.Фирсова
пгт Голынки
Руднянский район
МБОУ «Голынковская СШ»
 
«СОН».
 
Вечер напоминал об усталости,  сил на учёбу совсем не было, и  я решила посмотреть что-нибудь интересное. Военное время 1941-1945 годов никогда  не оставляло меня равнодушной,   но в этот раз кадры документального фильма  увлекли  и заставили слушать с замиранием сердца. 
«Вяземский котёл». Трагедия и боль нашей земли. Бежали минуты, а я не могла оторваться от сменяющих друг друга кадров. Фильм  давно закончился, а в ушах продолжали звучать слова о страшной трагедии… Нет, хватит.  Нужно попытаться уснуть, чтобы ничего не слышать и не видеть…Ну вот… Наконец-то  я растворяюсь в безмятежных объятиях сна. 
Но что это? Что со мной?   Нечем дышать, душит земля.  Я в яме и, с трудом освобождаясь, понимаю, что оказалась в  эпицентре самой мощной и страшной битвы. Наконец бой позади. Мой долг -  помогать Родине,  спасать жизнь  солдатам. А в госпитале обстановка очень тяжёлая. Медикаментов и перевязочных материалов нет.  С каждым разом солдат привозят всё больше и больше. И каждому я говорю: «Живи, родненький! У тебя ещё всё впереди». Снимая повязки,  вижу гниющие раны. Вот молодой паренёк просит его застрелить, потому что больше нет  сил терпеть боль. Все умирают в ужасных мучениях… И я не могу  на это смотреть…
Господи, да где же ты?.. Не отвечает…  А я уже в лагере. Каждый день здесь погибает 100 человек. Приближается зима  и с её приходом умерших всё больше. Их уже 400-500 человек в день.  Я всё это вижу, и хочется рыдать  при каждом взгляде на безжизненные тела наших солдат.  Но плакать  не  могу, я должна стиснуть зубы и молчать, чтобы  другим дарить надежду на выживание. Я смотрю  на целые дороги из трупов – и плачет моя душа…
Ночь...Тишина… Где я?  Это Коробец.  Мы  копаем могилы для своих солдат. Их очень много, больше тысячи.  Немцы запретили хоронить, они приказали сжечь тела и отправить пепел в Германию как удобрение. Но мы не позволим, нет! Варвары! Пусть наших погибших примет  родная земля… Тишина… Кажется слышно, как кровь стучит в висках…
А  я снова в колонне пленных. Нас  ведут в Дорогобужский лагерь. Там невыносимые условия для существования . Чему  удивляться?  Задача Гитлера -  уничтожение  русской цивилизации. Колонну гонят 5 дней с 9 по 13 октября 1941 года. Мы по дороге умираем от голода. Питаемся  попадающимися  по дороге ржаными колосьями, корнями, гнилым картофелем с неубранных полей. Воду  пьём из луж. Просить у крестьян воды строго воспрещается. Нас сопровождает машина, на которой установлены четыре спаренных пулемёта. И я понимаю, что все мы обречены на смерть. Вдалеке  -  дым от сгоревшего дома. Приблизившись к нему, видим полуобгоревшую картошку и  бросаемся  к  ней. Но, обернувшись назад, я упираюсь взглядом в  пулемёты. Вдруг  понимаю, что идут последние секунды моей жизни. Господи, как же  хочется жить… Жить… В одну секунду прощаюсь со своими родными…Как жаль, что не успела полюбить раз и навсегда, создать свою семью, вырастить своих детей…  Последнее, что помню… очередь из пулемёта …
Просыпаюсь от страха…  От страха, что вот-вот умру… Это был сон. Как же хорошо, что это был только сон. Не дай Бог пережить когда-нибудь на самом деле то, что пережил наш народ. Мне кажется, что для меня это был знак свыше… Эти страшные уроки истории никогда нельзя забывать!  Надо помнить, что такое война, надо бороться с нацизмом и фашизмом, чтобы страшный сон никогда не стал явью.

 

Н.А.Самоцветов
г. Вязьма
МБОУ СОШ №10
имени Героя Советского Союза Д.Е.Кудинова
 
Командиру седьмой Московской  дивизии
Народного ополчения  Бауманского района
комбригу Ивану Васильевичу Заикину
(старому большевику и герою Гражданской войны) 
ПОСВЯЩАЕТСЯ
 
Я обращаюсь к Вам, комбриг Заикин!
Иван  Васильевич, послушайте, прошу!
Мне очень хочется, чтоб Вы меня услышали
Сквозь  толщу лет, забвенья пелену!
Октябрьский ветер обжигает  нервы,
Мне дождь стучит как пули, по спине,
Как Вам тогда, в далёком 41-м,
В  холодном, жарком   Вяземском котле.
Сегодня Ваш рассказ мне очень нужен.
Где приняли Вы свой  последний  бой:
Под Вязьмой или у  Дорогобужа?
У Знаменки? Под Марфиной горой?
Скупые строчки Вашей биографии
Читаю  я, кним обращаюсь вновь.
В них –преданность народу,долг солдата
И та, святая,  к Родине любовь.
«Георгия» за храбрость Вам вручила
Россия царская на Первой мировой,
Страна Советов дважды наградила
За ратный труд и  подвиг боевой.
Знакомы  Вам  репрессии 30-х,
Трагических и доблестных годов.
Но Вы  солдат, а Родина солдату
Превыше партбилетов  и чинов.
Урал, Алтай, Приморье и Маньчжурия-
Здесь Ваши шли военные пути.
Комбриг, скажите, где же на Смоленщине
Свой  бой, последний в жизни, провели?
«Спасли Москву, собою заслонили!»
Как справедливы и точны слова!
Но  списков Бауманцев уж нет в помине,
Расформирована дивизия была.
Где нам   найти  солдатские могилы
Погибших Бауманцев, их всех, до одного?
И сколько тех  отцов, мужей, любимых
В октябрьских сраженьях полегло?
В полях, лесах, поросшие травою,
Лежат они. И смерть здесь правит пир.
Они молчат, погибшие герои.
С бойцами вместе  Вы, их командир.
Комдив Заикин, что же Вы молчите?
Куда поклон прощальный мне нести?...
Иван Васильевич! Пожалуйста, простите,
В «долине смерти» трудно Вас найти…

 


 

Список участников Литературного конкурса
« И дым Отечества нам сладок и приятен…»
2015-2016

Номинация «Поэзия»

1. Самоцветов Н.А   - МБОУ Вяземская СОШ № 1 4
2. Худорожкова  Т.А. -  Москва, Тверской район ЦАО   ГБОУ Лицей № 1574 3
3. Папшева Ю.  - Образовательноечастное учреждение  высшего образования  «Институт Международного  Права и Экономики им. А.С.Грибоедова»,
4. Чувальская П.Р. МБОУ    - Вяземская СОШ №2    3

Номинация «Проза»

5. Прашмут Е.А. -  МБОУ  Вяземская СОШ № 9 м   3
6. Матющенко Д.В. -  МБОУ Вяземская СОШ № 6  4    
7. Шибалович Е.Е. -МБОУ  Вяземская СОШ № 9   3
8. Шевченко И.А. ГБОУ школа № 1297 г. Москва

Номинация «Публицистика»

9. Гуляева Л.С    -     МБОУ Кайдаковская СОШ 5
10. Грибанова А.С. -  МБОУ  Вяземская  СОШ № 1  
11. Силаева Е.С. МБОУ  Вяземская СОШ №1 5
12. Фляжникова Д.М. МБОУ Вяземская СОШ №1 5
13. Яковлева Ю. МБОУ  Вяземская СОШ №2 4
14 Бабынина А.А Москва, Тверской район ЦАО   ГБОУ Лицей № 1574 4
15. Зражевский М.Д г. Москва ГБОУ Школа № 2954 4
16. Исаева А.Х ГБОУ «Школа №345 имени А.С. Пушкина» 4
17. Кайнова А.Д.  Москва, Тверской район ЦАО   ГБОУ Лицей № 1574 4
18. Минасян К.А. ГБОУ «Школа №345 имени А.С. Пушкина» 4
19. Стор Н.А Москва, Тверской район ЦАО   ГБОУ Лицей № 1574 4
20. Шидловская Е. Ф. Шидловский А.Ф. Петифоров Д. А ГБОУ «Школа №345 имени А.С. Пушкина» 4
21. Лихачев И.А. МБОУ   Вязьма-Брянская СОШ      
22. Тымченко О.В МБОУ Вязьма-Брянская СОШ     
23. Бодренкова Е.А.   МБОУ Вяземская СОШ №2    
24. Вагапова А.Д.  ГБОУ школа № 1297 г.Москва
25. Губинская А.А. ГБОУ школа № 1297 г. Москва


ПОБЕДИТЕЛИ

Номинация «Публицистика»

Силаева Е.С. МБОУ  Вяземская СОШ №1 5


             Е.С.Силаева
МБОУ СОШ №1
 г.Вязьма, Смоленской области

ЗАПИСКИ ЮНОЙ ВЯЗЬМИЧКИ

Записки юной вязьмички.
Я смотрю на пожелтевший газетный листок, выпавший из книги. Кто-то, наверное, забыл его. А может специально оставил? Бережно разворачиваю. Да это же страничка любимого всеми в нашей семье «Вяземского вестника»! А напечатана газета была в 2001 году, в том году, когда я родилась. Вот так совпадение! Разглядываю страницу дальше и начинаю понимать, почему она оказалась в сборнике стихотворений. В ней опубликованы строки юных поэтов, учащихся школ нашего города. Мне стало любопытно: о чём размышляли, думали, мечтали вяземские школьники в 2001 году, в самом начале нового тысячелетия. На душу легли два стихотворения моих юных земляков. И я возьму на себя труд прокомментировать их.  Екатерина Миненкова обращает свой взор на нашу Вязьму-речку:


Печально течёшь, Вязьма-речка,
Ты рана на сердце моем.
Скажи мне хотя бы словечко
О прошлом великом своём.
Скажи мне, как ты протекала,
Как были полны берега,
Как город родной сберегала
От злого степного врага…
Ты яды в себя принимаешь
Сегодня, отравой дыша,
Ты из-за людей погибаешь,
От «щедрого их платежа».
К Днепру ты течешь, словно плачешь,
Слёз люди не видят твоих.
Им жить бы пристало иначе,
Друзей сберегая своих.

Юная поэтесса по-взрослому чутко прислушивается к голосу медленно умирающей от людской жадности и беспечности природы. Речка Вязьма, отравленная и замутнённая, становится для автора символом окружающёй среды, возглашающей человеку: «Оглянись, одумайся!» Но, к сожалению, люди глухи к её предостережению и не видят ни  слёз реки, на чьих берегах выросли, ни слёз людей. Стихотворение актуально и для сегодняшнего дня. Зачастую мы не замечаем чужой беды, забываем, что миллионы людей в этом мире несчастны. А вместе с нами страдает и природа: срубленные деревья, сорванные цветы, отравленные реки.
В обращении к реке автор показывает своё понимание мира. С есенинским трагизмом юная поэтесса восклицает: «Ты рана на сердце моем». Да, она уже предвидит: эта рана будет не первой. Воистину, «поэт в России больше, чем поэт». Ведь даже первым стихотворениям сопутствуют раны на сердце. Но самое поразительное – тема стихотворения. Меня до глубины души тронула строка: « Им бы жить пристало иначе». Сколько правды, сколько горечи в этих словах! Ведь в это иначе уместился весь прекрасный и такой далекий от нас мир, где реки чисты, а снега не потускнели от копоти. «Жить пристало иначе»… А ведь нужно просто-напросто быть людьми. И стихотворение Екатерины Миненковой - призыв для всех нас.
Верим: не всё ещё потеряно. И есть надежда, что вдумчивый читатель поймёт: нужно жить правдой и состраданием. Иначе нельзя называть себя человеком.
А вот другой юный вязьмич Фёдор Гарбузов в своём стихотворении «Нам никогда не быть вместе» обращается к вечной теме любви:

Нам никогда не быть вместе,
Нам никогда не быть рядом.
Забудем бессонные ночи,
Забудем прогулки по саду.
Луна в ожиданье истлела.
Забрезжил рассвет - это утро.
Забудем прекрасные ночи,
Забудем любви минуты.
Ты завтра не скажешь: «До встречи».
Забуду тебя и исчезну.
Прощайте, бездонные ночи,
Навеки уходите в бездну.

В этом стихотворении нет ничего чужого. В «Нам никогда не быть вместе» я вижу настоящую любовь и настоящую горечь прощания. Я верю поэту. Он правдив, воссоздавая перед мысленным взором читателя картину расставания. Что послужило причиной предстоящей разлуки? Автор открыто не говорит об этом. И эта недоговорённость подкупает и наводит нас на размышления и воспоминания. Как часто человеку приходится расставаться с кем-то. А однажды наступает такой день, когда мы понимаем, что расстались с человеком, без которого жизнь уже не будет прежней. Пониманием этого дня наполнено стихотворение Федора Гарбузова. Поэт в своём произведении достиг главного. Его стихотворение «дышит», оно имеет душу и сердце.
Аккуратно складываю пожелтевший газетный листок и возвращаю его на место. Волею судьбы он попал в поэтический сборник. Пусть там и остаётся. Я благодарна тому человеку, который забыл его или специально оставил, потому что сегодня я совершила экскурс в недалёкое прошлое и поняла, что на Смоленской земле всегда будут жить и творить поэты. Ведь человек, почувствовавший в детстве необходимость писать стихи, уже не сойдёт со своего пути. И писать поэты будут о земле, на которой родились и выросли…О любви…О вечном…
Я думаю: пока жив народ, жива и его поэзия. И наоборот: пока жива поэзия, жив народ. Сами того не сознавая, мы смотрим на мир глазами поэтов. Главное - нужно научиться вслушиваться, вчитываться, вдумываться.


Номинация «Проза»

Шевченко И.А. ГБОУ школа № 1297 г. Москва

Герои Грибоедова в наши дни. 1
Степа Береговский с начальной школы знал, кем он хочет стать в будущем. Свою мечту он воплотил в жизнь. Без особого труда Степа блестяще сдал ЕГЭ по химии и биологии и поступил в легендарный Первый МЕД – Московский государственный медицинский университет имени Сеченова – альмаматер его родителей, а теперь и его.
Окончив институт, Степа, к удивлению преподавателей и к ужасу родителей, решил учиться в интернатуре не в клинике любимой и удобной Москвы, а в захолустном районном больнице города Топорище.
Степа был преисполнен грандиозным и патриотическими идеями, он хотел лечить людей, спасать жизни не за мзду, а по призванию, поднимать российскую медицину в глубинку.
Степа был молод, ничего не боялся и на трудности смотрел пренебрежительно, свысока своих двадцати с небольших лет.
Топорище встретил Степу грязью дорог и серостью убогих строений.
Степа с горем пополам заселился в крошечную служебную квартирку на окраине городка, которую ему пафосно предоставили топорищенские власти.
 Наконец, настал долгожданный первый рабочий день.
Степа с придыханием упаковал свой белоснежный отглаженный халат, и в 7.30 был на своем рабочем месте, в хирургическом отделении местной больницы.
На посту отделения его встретила огромных размеров медсестра. Неприветливо взглянув на Степу, она грубо спросила: «Новенький? Из Москвы?».
Получив утвердительный ответ, она пробормотала себе под нос: «Вот идиот…» -
И махнула рукой в сторону ординаторской.
Вскоре стали собираться врачи.
Их реакция на Степу была несколько  иной, чем у медсестры. Степкино появление вызвало у врачей интерес, любопытство, удивление, а в глазах питался немой вопрос:
«Зачем тебе это нужно, Степан?»
«Послушай, Степан, у меня есть к тебе предложение, отказываться от которого тебе не следует, --  Сказал Стёпе заведующий отделением, оставшись с интерном один на один, -- давай заключим с тобой сделку. Ты у меня проходишь стажировку, я обеспечиваю тебе характеристику, комфортные условия труда и безмятежное существование, а ты мне за мою заботу гарантируешь перевод в Москву. Договорись со своим отцом, чтобы он мне посодействовал в переводе и в устройстве на работу в хорошую московскую клинику. Мне будут нужны его гарантии.»
Стёпа закашлялся от удивления и негодования.
«Что вы, -- горячо запротестовал он, -- я не послушался отца, когда он предлагал мне остаться работать в Онкоцентре под присмотром, я не смогу даже заикнуться ему о содействии Вам взамен на мое безбедное существование. Он меня не поймет и перестанет уважать. Поэтому – увы! Извините меня и не обижайтесь, пожалуйста. К  тому же, я хорошо учился в институте, я справлюсь с трудностями. Я приехал сюда не в поисках лёгкой жизни. Если честно, я мечтал оказаться подальше от дома, от родителей, от их опеки, чтобы стать самостоятельным и независимым. Ни Сеченкову, ни Пирогову никто не помогал… А я хочу хотя бы в чем-то быть похожим на них… Делать добро людям, служить им во благо и во благо нашей страны. Поэтому я всего хочу добиться сам, своими знаниями, своим трудом и терпением.»
Заведующий отделением выслушал речь Стёпы , пожал плечами и коротко ответил:
«Как знаешь…»
Потом, подумав немного, он произнес сокральную фразу:
«Степан, у нас нет санитаров. Заставлять опытных медсестер мыть полу – это для нас смерти подобно, они и так ничего не успевают. Поэтому я, так сказать, жертвую наименее ценными членами экипажа, то есть тобой. Ты и так толком ничего не умеешь, а за то, чтобы мы тебя учили, нам много не заплатят. Итак, бери швабру – и вперед мыть полы! Как отмоешь всё отделение – сразу ко мне.»
«Позвольте, -- возмутился Стёпа, -- я – дипломированный специалист, я учился лечить людей, а не мыть полы. Я не буду выполнять ваши указания»
«Как хочешь, -- ответил заведующий отделением, --я уволю тебя по статье за несоответствие занимаемой должности. Или, вообще подведу под уголовное дело…»
Степа, скрипя зубами, пошел за шваброй. Данного унижения Степа не испытывал никогда в жизни. Он мыл полы в палатах, выносил утки и судна у послеоперационных больных, засыпал хлоркой унитазы и душевые кабины, кусая до крови свои губы, чтобы только не разрыдаться от бессильной злобы к невозможности изменить ситуацию.
Наконец, через месяц, трудотерапия закончилась. Один из врачей переехал в Псков, и заведующий был вынужден перевести Степу на освободившееся место, потому что иначе работать просто было некому.
«Вот он, настал мой звездный час – думал Степан, -- Наконец я докажу всем, что  я не чокнутый маменькин сынок, жаждущий новых ощущений, а полноценный специалист!»
Но новая должность вела за собой новые разочарования.
«Забудь все, чему тебя учили в институте!» -- сказал Стёпе его наставник Сергей Николаевич.
«Здесь свои законы, -- продолжал он, -- вот, смотри, сидят в приёмном отделении люди с травмами: три бабки, один деде, мужик-алком и от том бритоголовый браток. Запомни, первому нужно оказать помощь братку, и при этом намекнуть, что если он заплатит, то его лечение будет качественным, быстрым, самыми наилучшими препаратами и максимально комфортным.»
Степа прислонился к стене, чтобы не рухнуть на пол от головокружения.
«Еще пример, -- не унимался наставник, -- вот у тебя пациент с раной, которую надо зашивать. Что ты будешь делать? Ты скажешь, что у тебя есть просто нитки, -- бесплатные, -- которые потом придется снимать, и есть саморассасывающиеся, самые лучшие, но они стоят денег…»
Стёпа не помнил, как закончился его первый день на новом рабочем месте.
Оказавшись дома, он рухнул н пол и бессильно опустил руки.
«Боже мой, -- думал Стёпа, -- я давал клятву Гиппократа, я обещал лечить людей независимо от того, богат человек или беден,  олигарх или бомж. Я думал, что принесу в нашу медицину что-то новое, хорошее, всем нужное и полезное. А что в итоге? Все мои помыслы – это мечты, которые разбиваются о реальность. Никому не нужны мои стремления  и альтруистические порывы. Я и мои мечты обречены на поражение и провал!
Вокруг – болото, нелюди, которым нужно только урвать побольше. Им не важно, с кого брать деньги. С бабушки, считающей каждую копейку, с матери-одиночки, с инвалида, с неимущего. Не хочешь – не плати, только тогда никто не будет стараться тебя вылечить. К такому пациенту в больнице могут даже ни разу не подойти в течении дня и не назначить лечения.
Но если только замаячит возможность подзаработать, обогатиться или каким-либо образом улучшить своё положение, эти «спасители жизней» выстроятся в очередь, перегрызут друг другу глотки, за школьный рубль…»
Степа захотел смыть с себя весь прошедший день, всю прилипшую к нему грязь…
Он разделся, пошел в душ. Струи горячей воды возвращали его к жизни, очищали.
«Их не изменить, -- размышлял Стёпа, вытираясь полотенцем, -- более того, все привыкли к такой жизни. Бабулька не купит себе лишнюю буханку хлеба, но принесет зажатые в кулаке заветные сто рублей, чтобы доктор был к ней повниметельнее… Это система. В одиночку её не исправить, не сломать и не уничтожить. Это чума…»
Степа взял телефон, позвонил Сергею Николаевичу. Разговор был не долгим. Степа побросал в чемодан все свои немногочисленные вещи, быстро написал заявление об увольнении задним числом.
Вскоре в дверь позвонили. Сергей Николаевич оперативно решил все вопросы – в обмен на заявление он отдал Степе трудовую книжку с соответствующими записями.
«Ну, пока! – сказал Сергей Николаевич, -- похлопывая Степу по плечу, -- Не поминайте лихом! И не лезь туда, куда не надо и куда тебя не зовут. Здесь свои порядки, и никто не будет их менять.»
И вдруг, впервые за несколько недель, Сергей улыбнулся.
«Прощайте, Сергей Николаевич, -- ,Знаете, какая мысль мне только что пришла в голову? Даже не мысль, а аллегория. Я только что понял, что вы все в вашей больнице  -- Молчалины и Фалуевы, а я – Чадский…»
«Дверь захлопнешь,» -- сказал Сергей Николаевич и быстро ушел.
Степа заказал такси
«Карету мне, карету!» -- пробормотал под нос Степа, захлопывая дверь и покидая этот ад навсегда.


 

Номинация «Поэзия»

Самоцветов Н.А   - МБОУ Вяземская СОШ № 1 4

 

Н.А.Самоцветов
г. Вязьма
МБОУ СОШ №10
имени Героя Советского Союза Д.Е.Кудинова

СОН
Мне снится бал. Передо мной
Всё грибоедовские лица:
Вот гордый Чацкий, пред толпой
Не пожелавший преклониться,
А вот радушен, величав
Сам Фамусов – хозяин дома.
Как колоритен он в речах,
Когда ругает всё, что ново!
Вот лицемер и карьерист,
Молчалин собственной персоной,
Вон Загорецкий аферист
С очередною вестью «новой»!
А этот тип, так просто глуп
И говорит всё про награды.
Сергей Сергеич Скалозуб,
Который метит в генералы!
Вдруг появляется она,
Легка, смешлива и упряма,
Ради которой, так пестра,
И собралась вся эта зала.
Бал начался. Оркестр гремел
И всё кружилось и шумело.
И я, как все, кружил и пел…
Но тут проснулся. Вот так дело!
И не понявши до конца,
Что предо мною те же лица
Из сериалов, новостей,
Весь этот мир опять кружится!
«Сенсаций русских» типажи,
Любители тусовок светских,
И откровенные лжецы –
Ругатели времен советских!
И олигархов дружный строй,
Проштрафившиеся министры,
Блеск молодёжи золотой
И генералы-карьеристы,
А те, с Рублевского шоссе,
Ну, чем не «фамусовы сони»?
И все живут в моей стране,
Все – Грибоедова герои!

 

Welcome 200GBP Bonus at Bet365 here.